Храмы Киото: где Япония хранит свою душу

У Киото есть проблема, которой позавидовали бы другие города: слишком много красоты. С более чем двумя тысячами храмов и святилищ, разбросанных среди покрытых бамбуком гор и кварталов, где время, кажется, остановилось в XVII веке, легко попасть в ловушку и попытаться увидеть всё. Это не работает. Киото не посещают со списком в руке; его впитывают медленно, один сад за другим, одно тории за другим, пока что-то не изменится внутри и не начнёшь понимать, почему японцы считают этот город духовным сердцем своей страны.

Кинкаку-дзи: золото, которое не стареет

Золотой павильон — вероятно, самое воспроизводимое изображение Японии после горы Фудзи, и тем не менее увидеть его вживую остаётся почти сюрреалистическим переживанием. Два верхних этажа полностью покрыты сусальным золотом — тщательно восстановленным в 1987 году листами в пять раз толще оригинальных — а его отражение в пруду Кёко-ти создаёт настолько совершенную симметрию, что мозгу требуется секунда, чтобы понять, где здание, а где отражение. Первоначальный храм был построен в 1397 году как загородная резиденция сёгуна Асикага Ёсимицу, который, по хроникам, управлял страной отсюда, хотя официально уже отрёкся от власти. Он был уничтожен психически нездоровым монахом в 1950 году — событие, увековеченное Юкио Мисимой в романе «Золотой храм» — и восстановлен пять лет спустя.

Фусими Инари: путь десяти тысяч врат

Если в Киото есть место, заставляющее пересмотреть понятие масштаба, — это Фусими Инари Тайся. Святилище, посвящённое богу риса и процветания, простирается по всей горе Инари, а тропа к вершине обрамлена более чем десятью тысячами киноварно-красных тории, пожертвованных компаниями и частными лицами на протяжении веков. Идти под этими туннелями из красных ворот — гипнотический опыт: свет пробивается сквозь колонны, лесная тишина поглощает городской шум, и время от времени среди зелени появляется маленькое святилище со свежими подношениями риса и сакэ. Полный подъём до вершины занимает около двух часов, но награда двойная: физическая нагрузка и панорама всего Киото, которую видят очень немногие туристы, потому что большинство останавливается в первых трёхстах метрах.

Киёмидзу-дэра: храм без единого гвоздя

Храм Чистой Воды выглядывает с лесистого склона, как корабль, севший на мель над морем деревьев. Его главная терраса, удерживаемая 139 столбами из дзельковы, собранными без единого гвоздя, открывает панораму Киото, которая радикально меняется в зависимости от сезона: насыщенная зелень летом, огненный красный осенью, безупречная белизна под снегом. В японском языке есть выражение: Kiyomizu no butai kara tobioriru — прыгнуть со сцены Киёмидзу — что равнозначно нашему «решиться на отчаянный шаг». В период Эдо 234 человека действительно прыгнули; 85% выжили благодаря густой растительности внизу, что суеверные люди восприняли как знак исполнения желаний.

Сады дзен: искусство пустоты

Если великие храмы Киото впечатляют масштабом, то сады дзен — отсутствием. Каменный сад Рёандзи — высший пример: пятнадцать камней, расположенных на прямоугольнике ухоженного белого гравия, спроектированных так, что ни с одной точки обзора нельзя увидеть все пятнадцать одновременно. Никто не знает наверняка, что это значит — дзен-монахи сказали бы, что именно в этом и суть. Сад созерцают в тишине, сидя на деревянной галерее, и поразительно то, что после десяти минут разглядывания камней и гравия что-то в сознании затихает. Это медитация без инструкций, тот тип переживания, который Киото дарит с щедростью, недостижимой ни для одного другого города мира.

Гион: где прошлое ходит по улице

В сумерках мощёные улицы Гиона превращаются в сцену из другого столетия. Матия — традиционные деревянные дома с решётчатыми фасадами — выстраиваются вдоль улиц, освещённых бумажными фонарями, и если повезёт, можно встретить майко, спешащую на вечернюю встречу: безупречное кимоно, белый грим, деревянные сандалии, цокающие по камням. Гион — не тематический парк; это живой квартал, где отяги (чайные дома) работают так же, как двести лет назад, где гейши хранят искусство, требующее многолетнего обучения, и где граница между прошлым и настоящим размывается так, как это умеет только Япония.

Арасияма: бамбук, мосты и обезьяны

Бамбуковая роща Арасиямы — место, которое фотографии не способны передать. Стебли поднимаются на двадцать метров, фильтруя свет в почти подводный эффект. Секрет: приходите до семи утра. К девяти тропа заполнена людьми и теряет магию. Отсюда до храма Тэнрю-дзи — с дзен-садом ЮНЕСКО — пять минут, а мост Тогэцукё через реку Кацура предлагает один из самых знаковых видов Японии, особенно осенью на фоне алых клёнов.

Для любителей приключений — парк обезьян Иватаяма на холме: двадцать минут подъёма, но виды на Киото с вершины — с японскими макаками вокруг — стоят каждой капли пота.

Этикет в храмах

Перед входом в храм остановитесь у тэмидзу: фонтана очищения. Моют сначала левую руку, затем правую, ополаскивают рот — не пить из ковша. В синтоистских святилищах кланяются дважды и дважды хлопают; в буддийских — один поклон без хлопков. Снимайте обувь, если видите ботинки у входа. Не указывайте пальцем на статуи Будды. И если вас привлекает коллекционирование госюин — каллиграфических печатей в специальной книжечке — купите её в первом же храме. Один из самых аутентичных сувениров из Японии.

Когда ехать: город четырёх сезонов

Киото — направление на все четыре сезона, но каждый предлагает нечто принципиально иное. Весна (конец марта — середина апреля) приносит ханами, любование цветущей сакурой, и весь город окрашивается в розовый на две волшебные недели. Осень (ноябрь) столь же впечатляюща: японские клёны вспыхивают красным, оранжевым и жёлтым, превращая каждый храм в произведение природного искусства. Лето жаркое и влажное, но дарит фестивали вроде Гион Мацури в июле — процессия повозок, которая проводится уже более тысячи лет. А зима — самый хранимый секрет: храмы под снегом, почти пустые, в тишине, которая усиливает всё.